Данные дороже денег. Какие проблемы решает Ассоциация высоких технологий и цифровой инфраструктуры

— Как возникла идея создать ассоциацию?

— Идея выросла из жизненной необходимости, прямо в этом кабинете, где мы сейчас разговариваем. Мы находимся в центре обработки данных. Работая здесь, руководя определенными бизнес-процессами, я столкнулся с огромным количеством профессионалов — и увидел, насколько это недооцененные кадры. В вузах даже нет специальностей, касающихся центров обработки данных, таких инженеров просто не готовят в Беларуси.

Я начал изучать опыт соседней России, в которой действует множество профессиональных объединений в сфере информационных технологий, в том числе в рамках ЦОДостроения. В Беларуси же таких площадок не было, и мы с компаниями-партнерами задумались о создании, видя большой потенциал профессионального взаимодействия.

Но поскольку в Беларуси не такое большое количество ЦОДов, как в России, мы понимали, что необходимо расширить сферу деятельности площадки и системно закрывать имеющиеся вопросы. Определили семь ключевых направлений, выработали концепцию, и я начал писать устав. Для каждого направления были сформированы профильные комитеты: по взаимодействию с госорганами (регуляторами) и международному сотрудничеству, по цифровой инфраструктуре и ЦОД, по ПО и цифровым платформам, по кибербезопасности, по технологиям ИИ, по кадрам, образованию и науке, по цифровизации реального сектора экономики. Каждый из этих комитетов возглавляют эксперты в той или иной сфере, буквально «варящиеся» в ней и знающие всю подноготную.

В результате мы с партнерами создали не просто ассоциацию, а сформировали, можно сказать, холдинг. Например, одним из учредителей выступает компания «Энэка», которая занимается BIM-проектированием более 25 лет и уже много лет назад создавала центры обработки данных. Их инженерный опыт, в частности, дал огромный потенциал для развития ассоциации. Мы уже сейчас способны построить ЦОД любой мощности на территории Беларуси, охватив все этапы — от проектирования и строительства до создания инженерной инфраструктуры и написания ПО.

— Какие компании сейчас входят в ассоциацию и какие направления бизнеса представлены наиболее широко?

— Членами ассоциации являются компании с самой различной специализацией на рынке высоких технологий.

Например, компания «Энэка», которую я уже упоминал. Она специализируется на комплексном BIM-проектировании, работает в Беларуси, России, Казахстане, Узбекистане, Германии, Швейцарии, Нидерландах, Молдове. В команде — сотни инженеров и больше сотни BIM-экспертов, в портфеле — свыше тысячи реализованных проектов: промышленность, традиционная и возобновляемая энергетика, инфраструктура, и в том числе проектирование ЦОДов.

Недавно к нам присоединился крупный российский разработчик решений по кибербезопасности UserGate. Решения этой компании сертифицированы в Беларуси, включая ОАЦ. В Минске работает офис с технической поддержкой и разработкой.

Также в наших рядах Международный деловой альянс — старейший белорусский разработчик ПО с более чем 35-летним опытом. Компания основана в 1993 году, резидент ПВТ, пятикратный лауреат премии Правительства за достижения в области качества. Делает и заказную разработку, и собственные продукты.

Отдельно отмечу ООО «Нива-Мотор» — резидент Парка высоких технологий, часть «Нива-Холдинга». Компания разрабатывает и производит наукоемкие программно-аппаратные комплексы и взрывозащищенное электрооборудование для горной промышленности: станции управления шахтными машинами, рудничные трансформаторные подстанции, системы передачи данных. Это как раз тот случай, когда цифровая инфраструктура работает не в офисе, а под землей.

И множество других компаний, в том числе образовательных центров — IT-Academy (это Учебный центр ПВТ), Институт ИТ и бизнес-администрирования.

Эти компании являются активными участниками тех или иных наших комитетов. Мы создали экспертно-аналитическое сообщество и хотим в его рамках информационно сотрудничать с регуляторами, с центрами принятия решений. Причем не только в Беларуси, но и в перспективе во всем ЕАЭС.

Люди устали от стандартных конференций, презентаций, быстрого «тиктокового» потребления информации. Мы видим, что они хотят общаться в клубах по интересам, и наш проект, можно сказать, как раз такой клуб. Это не коммерческая история, а в первую очередь именно сообщество.

— Какие задачи цифровой трансформации уже решены, какие предстоит решить? Насколько эффективно взаимодействуют государство и бизнес при реализации проектов цифровой трансформации?

— В Беларуси реализуется программа цифрового развития страны до 2030 года, сформирован соответствующий бюджет, исполнение которого контролирует Министерство связи и информатизации. Одновременно с этим наблюдается устойчивый тренд на внедрение искусственного интеллекта, который влияет на развитие самых разных отраслей экономики.

Отдельно по инфраструктуре: до недавнего времени на рынке белорусских ЦОД не было единой отраслевой картины. Мы собрали рабочий реестр примерно из 17 площадок, где учли стойко-места, подведенную мощность и статус объектов. Без этого невозможно ни сравнить объекты, ни заложить в договор класс их отказоустойчивости.

Фактически сейчас ситуация такова: кто первым грамотно перейдет на эти рельсы — выстраивая бизнес-процессы с помощью ИИ-моделей и снижая, соответственно, себестоимость продукции и услуг, — тот и будет в лидерах.

Однако программы программами, но это живая парадигма, которую постоянно нужно пересматривать и перестраивать. И здесь крайне важна роль государственного регулятора как единого центра принятия оперативных решений. Так, в рамках темы искусственного интеллекта мы подписали меморандум о сотрудничестве с Объединенным институтом проблем информатики Национальной академии наук, базовой организацией в нашей стране по ИИ, которая занимается этим вопросом, без преувеличения, уже десятилетиями и накопила свою методологию. И сейчас в рамках этой инициативы мы начинаем диалог, в том числе с государственными органами, чтобы обмениваться опытом на нашей площадке.

С декабря прошлого года у нас действует меморандум с Секретариатом Наблюдательного совета ПВТ. Это не декларация, а рабочий контур: свои платформы, свои компетенции, технологический суверенитет. Для резидентов парка этот канал уже работает, и мы им пользуемся.

Отмечу, что поиск настоящих экспертов — вопрос непростой. Очень много хайпа, очень много инфоцыганщины. И мы кропотливо набираем закрытый пул специалистов, с которыми налаживаем диалог и обмен опытом.

В ближайших планах также, конечно, взаимодействие с российскими партнерами, в том числе с такими ключевыми игроками, как «Сбер» и «Яндекс». Кроме того, у нас есть планы развития взаимодействия с Китаем. Только диалог позволит принимать действительно взвешенные решения в этом направлении, экономить государственные ресурсы и сбить волну искусственного хайпа вокруг этой темы.

— Какие направления сегодня требуют наиболее серьезного внимания и инвестиций?

— Что касается необходимых инвестиций, того, что в ближайшее время потребуется, где будет не хватать ресурсов, куда нужно вкладываться в первую очередь, я отвечу так: в развитие человеческого капитала.

Правильно настроив процесс образования, который сейчас переживает серьезную трансформацию именно из-за развития технологий, того же ИИ, мы сможем, помимо прочего, привлечь внешние инвестиции по необходимым направлениям. Нужно инвестировать в человеческий капитал, и это очень большая и сложная задача.

К нам уже обращались профильные государственные органы, идут переговоры. Мы обсуждаем ключевые моменты, рисуем карту актуальных направлений, требующих первоочередного внимания. В рамках этого партнерства мы сможем задействовать образовательные центры для профильного развития специалистов, а также обмениваться информацией с Министерством образования как регулятором, рекомендуя направления, которые нуждаются в дополнительном обучении.

Отдельная линия — сотрудничество с Учебным центром ПВТ (IT-Academy), с директором которого, Александром Куриловичем, сейчас идет активный диалог. В рамках проекта «Развитие национальной экспертной образовательной среды» мы предлагаем запускать образовательные пилоты именно на этой площадке. Речь идет не только о программировании и робототехнике, которые центр уже развивает, но и о подготовке инженеров цифровой инфраструктуры: специалистов по эксплуатации ЦОД, системам энергоснабжения, охлаждения и защищенным контурам. Комитет по кадрам, образованию и науке как раз изучает отраслевой спрос, чтобы учебные программы совпадали с тем, что рынку нужно завтра, а не с тем, что звучит в хайпе.

— В мае этого года вы в ходе круглого стола предложили российским компаниям строить ЦОДы на территории Беларуси для борьбы с энергодефицитом. Есть ли уже отклик?

— Да, и я был приятно удивлен такой яркой реакцией в России. Это очень активно обсуждалось в российских СМИ и в профессиональной сфере.

28 мая на ТИБО мы подписали соглашение с российской Ассоциацией участников отрасли ЦОД. Это уже не разовый комментарий для СМИ, а реальный мандат на совместную подготовку пакета предложений для рабочих групп Союзного государства.

Мы убеждены, что это очень конструктивное и трендовое предложение. В Западной Европе такие «коридоры» уже созданы, и здесь они тоже возникнут — от Бреста до Владивостока. И впоследствии, уверен, Китай тоже будет участвовать в этом процессе. Это лишь вопрос времени.

Также хочу отметить, что благодаря своевременному решению о строительстве атомной электростанции электроэнергии в стране хватает и для уже действующих ЦОДов, и на перспективу. К нам обращались российские коллеги, и мы говорили о том, что энергетических мощностей хватает на четыре Беларуси, а значит, их использование можно и нужно расширять на уровень Союзного государства. Даже с учетом того, что строительство центров обработки данных, несомненно, будет нарастать и в самой Беларуси. Для понимания масштаба: выработка электроэнергии в стране за 2025 год — около 47 миллиардов киловатт-часов при потреблении порядка 43 миллиардов годом ранее. В России за 2025 год ввели около пяти тысяч стоек — это в восемь раз меньше, чем годом раньше.

Сейчас мы не говорим о больших бюджетах, мы говорим о «пилотах», от которых можно будет оттолкнуться. И обратная связь уже есть. Буквально на прошлой неделе мы общались по этому вопросу с президентом российской Ассоциации участников отрасли ЦОД Игорем Дорофеевым. В том числе обсуждали стандартизацию. Сегодня на рынке действует международный стандарт надежности и отказоустойчивости центров обработки данных Tier III от Uptime Institute. По факту это американский коммерческий проект. В его рамках отдельные ЦОДы, в том числе в Беларуси и России, проходят сертификацию. Но процедура требует передачи конструкторской документации объекта в США для подтверждения класса отказоустойчивости. Это не просто дорого — в текущих реалиях передача подобных документов за рубеж, на мой взгляд, абсолютно неприемлема.

Центр обработки данных — это банк XXI века, потому что сейчас данные дороже денег.

И мы с президентом российской ассоциации солидарны в том, что нам необходим собственный стандарт. Сейчас идет серьезное обсуждение, чтобы в рамках Евразийского экономического сообщества создать такой стандарт. Это тоже очень важное направление работы, и я уверен, что уже этой осенью будут определены следующие шаги.

Параллельно мы проговаривали эту тему и с коллегами в Госстандарте. По линии российского ТК 120 сейчас идут довольно турбулентные процессы. Например, ситуация с ГОСТ Р 70139, действие которого было приостановлено, пока не движется — несмотря на то, что новая версия стандарта уже подготовлена для публичного обсуждения.

Для России и Беларуси целесообразно опираться не на коммерческую модель Uptime, а на национальные стандарты на базе ISO/IEC 22237. Это авторитетный международный стандарт, основные части которого выходили в 2021–2024 годах, а в 2026-м ожидается выпуск оставшихся разделов. Документ задает классы 1–4 по топологиям, уровням защищенности и классам стойкости к воздействиям. Такая модель существенно шире и совершеннее, чем Uptime.

Государственные органы тоже понимают эту проблему. Мы готовы взаимодействовать, высказывать свое профессиональное мнение, свою позицию в рамках нашего сообщества и двигаться дальше по той дорожной карте, которую формируем совместно с российскими коллегами.