«Некоторые модели раскупают за сутки»: как «Луч» создает коллекционные часы

О том, как «Луч» находит общий язык с молодыми покупателями, как лимитированная серия может разойтись за сутки и зачем производитель сохраняет ручную сборку и советское оборудование, рассказал BBM заместитель директора по развитию Минского часового завода Рафик Саркисян.

— Что сегодня покупатель ищет в часах, чего не искал раньше? Как изменение потребительской мотивации повлияло на бизнес завода?

— Раньше покупатели больше обращали внимание на функциональность часов, рынок был не так сильно насыщен. Сейчас любой может обратиться на производство в Китае и выпустить часы под собственным брендом. Но важный момент: эта беседа проходит в нашем производственном корпусе, где можно увидеть, что часы «Луч» проходят весь путь — от куска металла до финального продукта. Мы являемся одним из немногочисленных производителей, обладающих компетенциями на всех этапах часового производства. За нашим брендом стоят история, экспертиза и технологии. Мы не просто выпускаем часы — мы их производим.

Также в индустрии появился эмоциональный момент. Часы, помимо выполнения своих функциональных задач, должны быть эмоционально близки потребителю, отражать его стиль, образ жизни, культурный и национальный код. Поэтому мы регулярно выпускаем лимитированные тематические коллекции. Например, каждый год в феврале, к Международному дню родного языка, готовим новую коллекцию «Мова», посвящая ее белорусскому языку, нашим писателям и поэтам. Среди новых коллекций также, к примеру, — «Слуцкие пояса», история, направленная не только на белорусов, но и на туристов, и просто очень красивые часы.

Сегодня можно сказать, что часы — это не про механизм, а про аксессуар, который дополнит ваш образ на званом вечере или тематическом мероприятии. А лимитированные коллекции — это возможность стать причастным к узкому клубу ценителей.

Притом купить часы «Луч» какой-либо из лимитированных коллекций сегодня бывает тем еще квестом. Есть у нас модели, которые раскупаются буквально в течение дня. Например, в прошлом году мы выпустили часы к 95-летию со дня рождения белорусского классика Владимира Короткевича. Серия включала всего 95 экземпляров, меньше суток — и их уже не было в продаже. Мне лично звонили знакомые из США, с Кипра, из Лондона с просьбой отправить им эти часы. Коллекционную ценность этих моделей дополняет наш механизм, который завод сейчас уже не производит. Мы на барахолках выкупили сохранившиеся экземпляры, пересобрали и использовали для этой уникальной коллекции.

И таких интересных коллекций под брендом «Луч» выходит в год несколько.

Из недавних можно также упомянуть кооперацию с БЕЛАЗом — совместно мы выпустили часы, посвященные этому ключевому для страны бренду. Коллекция была лимитированной и тоже разошлась за первые сутки. И хотя у часов хватало хейтеров, ругавших их за чрезмерную массивность, у модели, как видим, нашлось и много поклонников, оценивших именно эту брутальность.

— Какие тренды в дизайне и механизмах часов сейчас наиболее заметны?

— Самый актуальный тренд — это доработка уже имеющихся механизмов. Они устоявшиеся, выполняют определенные функции, есть определенные калибры, часы на две, на три стрелки и т.д. И тренд в том, чтобы обладать конструкторской экспертностью и навыками для доработки уже действующего механизма, добавляя в него необычные функции.

Например, классические часы «Луч» с механизмом 1801. Лет 15–20 назад наш часовщик, который, к слову, до сих пор работает, придумал концепцию, как этот легендарный механизм доработать для использования в часах-однострелочниках. Из этого выросла целая серия очень популярных среди белорусов часов с одной стрелкой.

В этом же роде — наши часы с обратным ходом, а также часы, в которых функцию стрелки выполняет вращающийся диск. Еще из интересных возможных усложнений механизма — прыгающий час, когда стрелка двигается не плавно от часа к часу, а резко перескакивает.

— Какие направления сегодня дают основной вклад в продажи часов «Луч»: классические часы, новые коллекции, корпоративные заказы, продажи на внутреннем рынке или экспорт?

— Хорошо работает наша розничная сеть в Беларуси. Отличные результаты показывает и онлайн-магазин, который предлагает доставку по всему миру. Буквально на днях открылся магазин в павильоне на ВДНХ в Москве.

Что касается экспорта, у нас есть два сильных партнера в России. Мы сейчас сконцентрированы на Российской Федерации, хорошо отрабатываем это направление и будем еще расти.

Заключили соглашение с сильным партнером в Казахстане. К концу года будет первая отгрузка, на следующий год планируем развивать сеть в этой стране.

Есть планы по развитию экспорта в Узбекистан.

Также активно работаем по направлению B2B. Мы реализуем корпоративные заказы для юрлиц к различным мероприятиям и праздникам: наши часы компании дарят партнерам и сотрудникам. Помимо возможности выбрать для кастомизации модель из нашего большого портфеля и подготовить для нее нужный декор, сейчас мы развиваем новое направление — разрабатываем полностью уникальную модель под заказчика.

— Как часовой бренд сегодня может заинтересовать поколение, которое выросло со смартфоном и для которого наручные часы никогда не были необходимостью?

— По нашим наблюдениям, возраст, в котором человек сейчас приходит к наручным часам, — примерно 18–20 лет. Возможно, прозвучит несколько высокопарно, но до классических часов нужно дорасти.

При этом и у нас, и в России, как мне говорили коллеги, есть тренд на поворот покупателей к национальным брендам. И если раньше приходилось ломать какие-то стереотипы, то сегодня, когда уже была проведена определенная работа в этом направлении, люди гораздо осознаннее относятся к своей идентичности. И когда та же молодежь поворачивается в сторону национальных брендов, естественно, в этот момент важно не разочаровать. Как говорится, первое впечатление можно произвести только один раз. Это большая ответственность.

Благосостояние растет, белорусы покупают не дешевые пластиковые часы на рынке, а ищут хорошие надежные часы в фирменных магазинах, в бутиках — и конкурировать нам приходится с сильными, качественными швейцарскими, японскими производителями. Видя рост наших продаж и получая обратную связь от потребителя, мне кажется, — получается.

— «Луч» — один из хорошо узнаваемых за пределами страны белорусских брендов. Насколько капитал бренда помогает продавать часы? Как работать с наследием сильной советской истории завода так, чтобы оно было конкурентным преимуществом, а не просто ностальгией?

— Некоторые часовые бренды не имеют за собой истории, однако находят своего клиента. Яркий пример — Daniel Wellington: это не про часы, а конкретно про дизайн. Парень из Швеции создал бизнес на миллионы долларов, в основе которого, по сути, китайские часы, но людей это не смущает.

Естественно, 70-летняя история бренда и опыт наших мастеров, которые десятилетиями работают с часами, обязывают держать планку и дают нам несомненные преимущества. Это уже не просто аксессуары, а изделия настоящего часового завода — со своим производством, экспертностью, качеством, что, безусловно, ценится.

Что касается ностальгии по советскому прошлому, то наша молодежь скорее ищет что-то винтажное, включая современные аксессуары в стиле ретро. В Минске проходит замечательное мероприятие — «Open Шкаф», которое мы несколько раз принимали на своих площадях. Это винтажный маркет, собирающий ремесленников и продавцов ретро-предметов, в том числе часов. Его посещает невероятное количество молодых людей — им это интересно и близко.

Когда мы выпускаем какие-то свои коллекции в ретро-дизайне, то видим, что они пользуются большой популярностью. Например, наши женские коллекции — а «Луч» исторически славится ими — в стилистике 1960–70-х.

В прошлом году был интересный случай: блогер зашла в наш магазин и увидела часы, произведенные еще в 1990-х годах. Мы время от времени выпускаем в продажу репассированные (репассаж включает полную профилактическую разборку механических часов, чистку деталей, удаление старой смазки, нанесение новой и сборку с настройкой. — Прим. ред.) экземпляры, которые уже не производим, но которые сохранились на складах. Следуем и таким образом в русле интереса к ретро. И эта блогер показывает, что буквально на той же неделе Cartier выпустил точно такие же по дизайну часы. То, что Минский часовой завод делал в 90-е, Cartier выпустил сейчас и оценил в $10 тысяч. У нас, для сравнения, они стоили в районе 200 рублей. Понятно, что часы Cartier выполнены из золота, что отчасти объясняет цену. Но интересно, что после этой публикации наши эти часы «вынесли» буквально за пару дней, забрали все, что было. И потом еще приходили желающие, интересовались и были готовы забрать даже складские экземпляры с повреждениями — с теми же пятнышками на корпусе.

— Раз коснулись истории: насколько автоматизировано современное производство, а где по-прежнему необходим ручной труд?

— Однозначно, сборка часовых механизмов. И даже там, где какие-то отдельные процессы можно было бы автоматизировать, наша философия не позволяет нам пойти на это. Труд, навыки специалистов, отдавших многие годы заводу, бесценны, и сейчас они обучают подмастерьев. Притом ручная сборка часов, несомненно, увеличивает их престижность.

Также вручную мастера создают многие модели, требующие тонкой работы. К примеру, коллекции, в дизайне которых использованы картины. Поэтому на некоторых участках у нас до сих пор активно применяется еще сделанное в СССР оборудование — мы сознательно не заменяем его автоматикой. Способ нанесения изображений, который используем мы, применяют и те же именитые швейцарские бренды — это является эталоном качества.

— Насколько сложно сегодня находить специалистов для часового производства? Какие компетенции наиболее дефицитны: часовщики, инженеры, технологи, дизайнеры?

— Сложно. Спасибо, что государство поддерживает, выпуская специалистов, связанных с металлообработкой, инженеров, конструкторов. Естественно, после учебного заведения их нужно еще адаптировать под специфику часового производства, но они приходят уже с определенной базой, и это замечательно.

Но, например, если мы говорим про классических часовых мастеров, их приходится сильно переучивать, что требует много времени и ресурсов. Конечно же, и со стороны самого человека должно быть желание научиться — это нелегко. Нужно терпение и желание остаться в нашей сфере, и если кто-то выбирает профессию попроще, я их не осуждаю.

У нас очень много молодежи, которая приходит по распределению, — часть из них остается и с интересом перенимает знания и опыт наших «старожилов».

— Каким вы видите «Луч» через пять лет: больше внутреннего рынка, больше экспорта, более дорогой продукт?

— Внутренним рынком расти можно, но, естественно, не кратно.

Что касается внешних рынков, мы стараемся не распыляться, работать с сильными зарубежными партнерами. Помимо того что, как я уже говорил, мы строим взаимодействие в России, Казахстане и Узбекистане, мне, конечно, хотелось бы, чтобы наши часы были в магазинах Нью-Йорка, Лондона, Токио, Парижа. Мы делаем шаги в этом направлении: изучаем рынок, общаемся с потенциальными партнерами. И через пять лет, надеюсь, в этих городах будут представлены витрины часов «Луч». Это хорошая, сложная, но реализуемая цель. Пока не магазины — это уже из разряда мечты.

— Есть ли у завода продуктовая ниша, в которой «Луч» пока не представлен, но, на ваш взгляд, обязательно должен быть?

— У нас даже было два концепта умных часов. Вернее, гибридных, которые имели бы подключение к смартфону, собирали базовую информацию вроде числа шагов, пульса и т.д., но с классическим циферблатом — с физическими стрелками. Мы успели разработать приложение для них, экспериментировали. И одновременно глубоко изучали рынок. Посчитав стоимость проекта, отказались от него, так как обычный пользователь смарт-часов скорее обратит внимание на условные китайские модели, у которых цена в девять раз ниже.

Это было круто и интересно, мы закрыли какой-то свой гештальт, «поставили галочку», что смогли сделать, — и поняли, что не будем заходить в эту продуктовую нишу.

Если же говорить о реальных планах, рассматриваем производство часов из драгоценных металлов. Есть такой запрос от наших клиентов, и, думаю, в ближайшие год-два у нас появятся подобные модели.